Почему они разговаривают матом

ПОЧЕМУ ОНИ РАЗГОВАРИВАЮТ МАТОМ

( по материалам С. Степанова.ПЕДОЛОГИЯ/новый век)

 

Матерные слова перестали быть непечатными в буквальном смысле: мало кого удивляет, когда герои современных литературных произведений и кинофильмов не стесняют себя в выражениях. Российское законодательство предусматривает ответственность за сквернословие в общественных местах и оскорбление словом. Однако юристы затрудняются припомнить, чтобы кто-то был ощутимо наказан за словесную невоздержанность. Сквернословие стало распространенным и будничным: одних оно коробит, другие считают его нормальным, большинство, как говорится, притерпелось

Как в делах, так и в словах мы проявляем себя по-разному. У одних сквернословие вошло в привычку, и в любой обстановке (даже в семейном кругу) они не могут связать двух слов без того, чтобы не выругаться. Другие обычно ведут себя более сдержанно, но непременным атрибутом "чисто мужского" (а все чаще и "чисто женского") разговора считают словцо, с помощью которого подчеркивают доверительный и раскованный характер беседы. Третьи относятся к брани брезгливо - выругаться для них немыслимо. Однако и те, и другие, и третьи единодушно не одобряют детское сквернословие.

А дети? Они неохотно слушают нас, зато охотно нам подражают. 

 

Достаточно пройти пару кварталов, прислушиваясь к разговорам прохожих любого возраста, чтобы убедиться: лексика, прежде считавшаяся ненормативной, сегодня стала нормой общения и звучит постоянно и в любом контексте. Попробуем разобраться в психологических механизмах брани, в тех мотивах, которыми руководствуется человек, используя в речи ненормативную лексику. Ибо, как заметил еще Фрейд, ни одно слово не говорится просто так, а отражает наши глубинные склонности и влечения.

Зигмунду Фрейду принадлежит еще одно наблюдение на эту тему. По его мнению, "человек, который первым вместо камня бросил в своего противника бранное слово, заложил основы нашей цивилизации". То есть словесное оскорбление, ругательство - это символическое замещение физической агрессии, позволяющее разрядить конфликт в бескровной форме. А путь от грубого насилия к словесному выяснению отношений - это и есть путь прогресса цивилизации (пройденный, правда, не до конца).

Разнообразные выражения, призванные умалить достоинства противника (дурак, слабак...), приписать ему недостатки и пороки (урод, подлец...), а также пожелания ему стать жертвой неприятностей, не в последнюю очередь - жертвой насильственного, нежеланного, противоестественного полового акта испокон веков используются у всех народов мира. Преобладание в ругательствах сексуальных мотивов вообще свидетельствует о чрезвычайной значимости для человека этой сферы - сексуальные угрозы и обвинения в ненормальности (кровосмешении, извращении, неполноценности) уязвляют сильнее любого другого оскорбления. 

Особенность нынешней языковой ситуации в том, что традиционно оскорбительные слова и выражения в современном языке утрачивают свой изначальный смысл и употребляются в широчайшем спектре значений - как лингвистических, так и эмоциональных. Матом теперь не ругаются, матом разговаривают. И если оскорбительное значение мата понять легко, то его более широкая роль в современном языке требует пояснений.

По одной из версий (которая вполне согласуется с идеями Фрейда): ругательство выступает средством разрядки эмоционального напряжения. Для очень многих людей окружающий мир не очень уютен и населяющие его люди не очень дружелюбны. Силясь защититься от угрожающего несовершенства мира и возможной агрессии со стороны ближних, человек отвечает порой превентивно, встречной агрессией. Это позволяет почувствовать себя не жертвой, а активно обороняющейся стороной, и сама способность дать отпор приносит утешение. Так, неловко ударив молотком по пальцу, мы поминаем женщину легкого поведения не потому, что наши мысли в этот момент посвящены продажной любви, а единственно ради того, чтобы дать ответ на вызов недружелюбного мира. (Даже академик Дмитрий Лихачев признавался в приватных беседах, что, столкнувшись с несовершенством мира в самой банальной форме, - например, споткнувшись о кочку, - реагирует на это не самыми деликатными словами.)

Оскорбительные слова и выражения по традиции считаются нежелательными, запретными. Но столь же нежелательно для нас покушение на наше благополучие. В нашем мироощущении любое посягательство на наше благо нарушает правильный порядок вещей, и мы соответственно реагируем на него нарушением принятых норм. Око за око!

Если принять эту версию, невольно ужасаешься: каким же несовершенным представляется мир большинству наших сограждан, если они так активно защищаются от него!

Представление о брани как эмоциональной разрядке породило и соответствующие практические рекомендации, причем отнюдь не запретительные. Британский психотерапевт К.Уоллес в результате многолетних наблюдений пришел к выводу: люди, хорошо воспитанные, деликатные, избегающие сквернословия, оказываются более уязвимы для стресса и в результате чаще страдают различными психосоматическими расстройствами. Доктор Уоллес советует: во избежание нервно-психического перенапряжения ежедневно уединяться (приличия все-таки следует соблюдать!) и давать волю своим чувствам в самых непристойных выражениях. При этом Уоллес, однако, указывает, что его совет вряд ли будет полезен тем, кто и так сквернословит по многу раз на дню, - им "психотерапевтическая" разрядка практически ничего не прибавит.

Так что совет английского психотерапевта, пускай и не бесспорный, подходит немногим. Для остальных брань давно не может выступить лекарством ввиду ее обыденности и привычности. И вызвано это также весьма определенными психологическими причинами. Чтобы в них разобраться, попробуем понять, зачем человек впервые произносит запретные слова.

Большинство взрослых - по крайней мере те, кто еще не опустился окончательно, - сходятся в едином мнении: нецензурные слова - это "взрослая" лексика, и ребенку не позволительно их употреблять ни в коем случае. Если же из детских уст вылетает запретное слово, немедленно следует резкая отрицательная реакция: мы стремимся пресечь и наказать подобную распущенность. Но маленькому ребенку наша реакция не очень понятна. В первые годы жизни он, существо поначалу бессловесное, стремительно овладевает родным языком. Все слова для него - новые. И он активно, как губка, впитывает их и усваивает, с каждым днем обогащая свой словарный запас. Ребенок прислушивается к речи окружающих, улавливает незнакомые слова, как бы пробует их на вкус. Причем малыш слышит не только те слова, с которыми обращаются к нему родители и которыми они обмениваются между собой, но и те, что на улице бормочет неопрятный красноносый дядя с нетвердой походкой. Маленький ребенок еще не может понять, почему одни слова хуже, чем другие. Для него все они интересны и достойны внимания.

Когда малыш в первый раз произносит нецензурное слово, оно в его устах вполне невинно. Для него это еще одно усвоенное слово, почти ничем не отличающееся от всех прочих. "Почти" касается того, что смысл практически любого слова ребенку ясен, а вот смысл ругательства он еще постичь не в состоянии. Он лишь смутно ощущает, что такими словами в речь вносится сильный эмоциональный акцент.

Родительский гнев возникшей проблемы не решает, а только усугубляет ее. В сознании ребенка непечатное слово обретает еще более сильную эмоциональную окраску. Не в силах понять причину строгого запрета, малыш может попытаться использовать запретный плод как символ своей независимости: "Если кому-то можно так говорить, то, значит, можно и мне." И запретное слово начинает мелькать в его речи, становясь от многократного употребления привычным.

По мере взросления проблема становится все более серьезной. Нецензурная лексика приобретает роль важного символа зрелости и независимости. Подросток быстро усваивает: если мат - лексика старших, запретная для ребенка, то приобщиться к вожделенному взрослому миру можно, нарушив это табу. Тем более что-дело-то нехитрое! Понадобятся еще долгие годы, чтобы делами доказать свою личностную автономию и состоятельность. А вот затянуться сигаретой, лихо сплюнуть на пол или грязно выругаться можно хоть сию минуту!

Немаловажно и то, что сквернословие стало общепринятым, и отказаться от него во многих случаях означает противопоставить себя тому кругу, к которому хотелось бы или приходится принадлежать. Иной подросток начинает материться в кругу товарищей, дабы просто не оказаться белой вороной, не прослыть "ботаником" и маменькиным сынком. И с возрастом эта проблема лишь усугубляется - круг культурных людей, избегающих сквернословия, ныне настолько узок, что вращаться в основном приходится за его пределами.

А взрослые? Не в том ли состоит проблема, что для очень многих из нас задача личностного самоопределения так и осталась нерешенной, и самоутверждаться приходится инфантильным подростковым способом? Впрочем, иной может и вполне состояться как личность, добиться в жизни многого, однако с юных лет усвоенная привычка уже вошла в кровь, и отказаться от нее очень непросто. Так, начав в подростковом возрасте курить, многие потом и хотели бы бросить, да уже не могут.

К тому же не следует преувеличивать интеллектуальный уровень среднестатистического обывателя, для которого внятно выразить свою мысль - большая проблема. Для таких людей ругательство даже не выступает как таковое, а является своего рода междометием, заполняющим неизбежные пустоты в убогой речи. Из-за бедного словарного запаса затруднительно подобрать подходящие слова. Тогда на помощь приходят слова-"джокеры". Ими легко заменить почти любое слово родного языка и вызвать у собеседника более или менее адекватную ассоциацию. И если в массовом масштабе эта тенденция сохранится, мы постепенно сползем на интеллектуальный уровень пещерного дикаря, изъясняющегося десятком универсальных речевых символов.

Решение проблемы сложное и требует множества шагов в разных направлениях. Но один из них - пожалуй, наиболее важный - видится в том, чтобы убедительным позитивным примером демонстрировать детям, что достойные люди - выше брани. Пока сохраняется вредная иллюзия, будто мата избегают лишь импотентные яйцеголовые очкарики, а сильные, серьезные, деловитые люди не должны стесняться "называть вещи своими именами", - до той поры мы будем без стеснения посылать друг друга "куда подальше". А вот когда те, с кого большинству и в самом деле хотелось бы брать пример, будут разговаривать иначе, мат постепенно вернется туда, откуда пришел, - в лексикон подзаборного сброда. Тем более, что любую мысль или эмоцию можно гораздо более сильно и хлестко выразить в деликатной форме.

 

Подготовил:

 педагог-психолог В.А.Меньщикова